Кто нужнее. (Казахские сказки)

Заспорили однажды между собой части человеческого тела: кто из них главный. Спорят — не хотят друг другу уступить. Руки хвалятся силой, ноги — быстротой, уши — чуткостью, а голова говорит, что она всему голова.
До того они повздорили, что перестали между собой, как прежде, советоваться и начали жить каждый по своему разумению. Однако ничего не вышло из этого и пришлось им держать совет, как быть дальше.
Первыми глаза стали говорить:
— Разве не мы, братья, нужнее всего человеку? Ведь без нас он белого света не видел бы, не узнал бы его красоты и совершенства, а значит, не знал бы и счастья. Только глаза открывают перед людьми солнечный свет и глубину звездной ночи! Недаром говорят старые люди: «Лучше жизни лишиться, чем лишиться глаз». Не видать света — все равно что лежать в черной земле. О братья! Без нас — слепой человек, ходил бы он по миру с поводырем и деревянной клюкою, шага сам ступить не умея. А разве не через нас смотрят люди на своих любимых нежно и ласково? А на врагов — сурово и гневно? А разве не красивы мы сами, когда взгляд наш заблестит чистой слезою или загорится нежданною радостью? Разве не любят девушки черноглазых джигитов, а парни — девичьих глаз, похожих на бирюзовое небо? Нет, братья, мы— нужнее всего человеку, мы — главные! Нам вы должны подчиниться!
— Хватит, довольно вы здесь говорили и таращились! — с шумом поднялись уши со своего места. — Братья! Было ли на свете что-либо такое, чего бы мы не услышали? Всё мы умеем подслушать для человека — самую сокровенную тайну узнать, подсказать, ругают его или хвалят. А если кто задумал убить лихого джигита, сумеем предупредить его вовремя. Разве не объяснялись бы люди нелепыми жестами, когда б не было нас, их верных и чутких помощников? Мы, братья, нужнее всего человеку, мы — главные и нас должны слушаться все остальные!
— Мы видим одну только правду, — закричали глаза, —
а половина того, что вы слышите, — ложь! Уши вечно слушают то, что не нужно, а то, что надо, в одно из них влетает, в другое выскакивает.
Не выдержал рот и тоже вмешался в спор:
— Как прожил бы человек на свете без языка? Разве есть что-нибудь в мире сильнее и могучее слова? Хорошее слово согреет в горести, плохое лишит сна и радости и нет на земле горше муки, чем онеметь от рождения. Недаром говорят старые люди: «Заживет рана от острой сабли, но рана, нанесенная словом, не заживает». Нет, не прожить человеку без языка, не прожить ему и без песни! Красивую задушевную песню слушает человек, открыв уши, а на глаза ему набегают добрые слезы. Разве не так? И разве не я, собрав все слова, какими владею, защищаю вас, — глаза и уши, от всякой клеветы и нападок? Я нужнее всего человеку, я — главный, и мне вы должны подчиниться!
Довольно болтать, довольно кормить нас пустыми словами. —блеснули глаза и заговорили, перебивая друг друга: — Кто больше тебя, лживый язык, говорит о том, чего не знает, болтает без умолку, когда нужно молчать и смотреть. Немало людей погибло по вине длинного языка, льстивого сплетника и обманщика! Недаром говорят старые люди: «Утром один сказал — к вечеру узнает сотня!»
И тут поднялись руки.
— О братья, — сказали они, — разве не нами созданы все богатства земли, разве не служим мы человеку верой и правдою? Чего только не сделают наши быстрые, ловкие пальцы! Если кто из вас заболеет, не пальцы ли утешают вас мягким прикосновением? О братья! Мы кормим человека, мы его одеваем, мы создаем все видимые и слышимые блага земные! Никто и дня не проживет без нас! Мы нужнее всего человеку, мы—главные, и все остальные нам должны подчиниться!
Сказали так руки и опустились.
— Перестаньте спорить, о братья! —затоптались на месте ноги. — Не забудьте, что нам приходится всех тяжелее: мы носим человека, ведем его, куда пожелает. Бродим мы по колено в холодном снегу и воде, больше всех замерзаем в морозы и меньше всех нам дают отдыхать. Мы нужнее всего человеку. Мы главные, и все должны слушаться нас!
И тогда поднялась голова, которая до сих пор молчала в раздумье.
— Каждый из вас, братья, говорил правду и… ошибался. Все мы трудимся для человека и все мы нужны ему, но головы никто не заменит. Недаром говорят старые люди: «Дурная голова не дает бедным ногам покоя». Если голова плохо соображает — беда. Сказано ведь: «Прежде чем говорить, подумай; осмотрись, прежде чем сесть». На мне и лежит забота тяжелая, труд непомерный: обо всем думать, за всех беспокоиться, — куда ногам идти и что рукам делать, куда глазам смотреть, что замечать, а чего и не видеть, что ушам слышать, а что пропускать мимо. И языку говорить я приказываю. Так и идет поговорка в народе: «Язык языку ответ дает, а голова смекает». Так вот, братья, я — старшая среди вас. Потому и головой назвали, что главная. Мне вы все должны подчиниться, — сказала так голова и скромно села на свое место.
Все сидели и молчали. Наверное, согласились бы с головой, но тут встрепенулся клевавший до сих пор носом, отягощенный утренним завтраком, сонный живот:
— Не дело вы все говорите. Я — самый главный для человека. Ноги думают, что носят меня, а того не поймут, что если я буду голоден и не напитаю их силою; не ступить им ни единого шага. И руки благодаря мне не теряют сил и тоже работают с пользой. Не будь меня, уши не слышали бы, глаза не глядели. Да и ты, голова, хоть и выше всех забралась, а без меня думать не сможешь. Никто из вас без меня самой малой малости не в состоянии сделать.
— Неправда! — все закричали. — Лжет толстый живот. Обжора он и лентяй. Если б мы не кормили, помер бы с голоду, — сказали руки.
— Опять живот ерунду мелет, — удивилась голова.
Все рассердились: ноги затопали, руки замахали кулаками, глаза сердито сощурились, уши притворились глухими. Голова молчала, обиженная, а язык рассердился и болтал без умолку о том, что некоторые совсем стыд потеряли и хотят быть главными, не имея на то никакого права.
— Хорошо же, — сказал живот. — Увидим, кто из нас прав.
Так и разошлись они, не договорившись. Каждый считал себя главным и никого не хотел слушать. Никто ничего не делал: глаза заснули и закрылись, руки перестали работать, ноги остановились и даже язык замолчал.
И живот подтянуло. Тощий он стал, однако есть и пить не просил: обиделся, что не признали старшим.
Немало времени так прошло. И тогда умнее всех голова оказалась. Подумала она, собрав последние силы, и решила, что гак дальше продолжаться не может.
— Очнитесь, братья, — сказала она. — Не будем спорить, кто старше из нас, кто важнее! Лучше и легче будет нам жить в согласии, больше пользы мы так принесем человеку. Пусть каждый делает то, что только один он умеет. В нашем согласии и доброй дружбе могущество человека.
Согласились все.
Подумала еще голова и придумала для живота новое вкусное блюдо. Ноги пошли, куда голова приказала, глаза увидели, уши услышали, руки принесли, приготовили и в рот положили. Живот насытился — и всем хорошо стало.
С тех пор в мире и дружбе они живут — голова, глаза, уши, ноги, руки, живот и язык. Трудятся и отдыхают вместе. И помогают друг другу, чем могут. И человеку от этого легче.

Записал Кардангушев З.

0