Богиня храма Цинси (истории Ци Се)

Чжао Вэнь-шао из Гуйцзи был на службе у сына императора и жил неподалеку от главного моста в Тинси, в двухстах шагах от дома вельможи Ван Шу-цина, находившегося в соседнем переулке. Однажды осенним вечером, когда взошла величественная луна, ему взгрустнулось о родных местах и, прислонившись к воротам, он запел песню «Вороны улетают в ночь», полную печали и скорби.

Внезапно перед ним появилась девушка лет пятнадцати в синей одежде и сказала:
— Моя молодая хозяйка из дома Вана слушала твою песню при свете луны. Она благодарит тебя.
Так как было довольно рано и многие еще не отошли ко сну, Чжао Вэнь-шао был не очень удивлен появлением девушки. Он говорил с ней вежливо и пригласил ее хозяйку к себе.
Вскоре показалась девушка лет восемнадцати в сопровождении двух служанок; ее внешность и походка
 были обворожительны. Чжао спросил у нее, где она
 живет.
— Там, — девушка указала рукой в сторону дома Ван Шуцина. — Я слышала, как ты пел, и поэтому приняла твое приглашение. Ты споешь мне что-нибудь?
Чжао запел песню «Трава, растущая на камне». У него был чистый, приятный голос; вскоре девушка стала подпевать ему. — Если у тебя есть кувшин, то не печалься — вода для него найдется1, — сказала девушка. И, обернувшись к служанкам, добавила: — Принесите мою цитру2. Я буду играть для этого юноши.
Цитру вскоре принесли, и девушка сыграла две или три мелодии, тихие, как журчание ручейка, от которых на душе стало еще печальнее. Потом она велела служанкам спеть песню «Густой иней», а сама сняла пояс, подхватила им поудобней цитру и стала подыгрывать. Вот эта песнь:
Поднявшийся ветер….
Полоска вечерней зари…
Листва, опадая,
Все льнет еще к старым ветвям.
Пусть верное сердце
Любовью, как прежде; горит, —
Печаль, господин, велика,
Но не ведома вам…
Поется, что иней
Под утро тропу запорошит
И полог застынет,
Которым задернуто ложе…
Что толку мечтать понапрасну,
Надеждой проникнувшись тщетной,
И ждать, чтобы инеем белым
Окутался мир предрассветный?

Когда песнь смолкла, было уже поздно, и девушка провела ночь с Чжао. Они простились в четвертую стражу, перед рассветом. Девушка подарила Чжао на память золотую шпильку, а он ей — серебряную чашу и ложку из чистого стекла.
Утром Чжао случайно проходил мимо храма Цинси, зашел внутрь и, к своему изумлению, увидел там свою чашу, а за ширмой стеклянную ложку, там же была и цитра, обвязанная поясом. В храме стояло изображение богини, а перед нею — девушки в синих одеждах. Вглядевшись, Чжао узнал в них своих ночных посетительниц.
Это произошло в пятый год правления, известного под названием Юаньцзя3. Ничего подобного после этого с Чжао никогда не случалось.

1 Должно быть, в песне, слова которой не сохранились, гово
рится в метафорической форме о неразделенной любви, отсюда
и сравнение кувшина и воды с двумя влюбленными.
2 По-китайски этот музыкальный инструмент, имеющий два
дцать пять струн, называется кунхоу.
3 То есть в 428 г.

0

Добавить комментарий