Двадцать пять рассказов Веталы (рассказ тринадцатый)

Несет опять Веталу раджа, а тот ему новый рассказ рассказывает:

«Некогда, о могучий, правил в северной стране дарь Ньяяпала, и родилась у него от царицы Падмавати дочь Шашипрабха, одаренная щедро и юностью и красотой.

Как раз во время великого праздника Чайтравали она, окруженная сонмом подруг, пошла купаться в пруду. Увидел ее там сын сказителя Манахсвамин, и одолела его любовь. Служанки ей шепнули: «Вот пришел сюда сын какого-то горожанина!» И она, услышав это, тотчас покинула пруд и ушла на реку. Сказителев сын тоже туда за ней последовал, зашел в воду, да так и стоял там. Она же тем временем резвилась со своими служанками в пруду. Поток подхватил цветок, выпавший у нее из волос, а влюбленный поймал его, прижал к своему сердцу, чтобы охладить пыл страсти, и стоял, глядя на Шашипрабху, словно испытывал неизъяснимое наслаждение. Да и она, увидев его красоту, тоже воспылала к нему страстью.

Случилось так, что пришли туда же купаться сто слоних, и, заметив, что одна из них в поре, слон, обезумевший от похоти, соединился с ней. Вся охрана Шашипрабхи и ее служанки в ужасе бежали, оставив ее одну. Видя, что она стоит в одиночестве, Манахсвамин к ней направился, страстно обнял ее и куда-то далеко унес. Когда же слониха и слон ушли, к пруду вернулись служанки Шашипрабхи и ее охрана. И вот Шашипрабха только о том и думает, как бы Манахсвамина к себе во дворец залучить, а Манахсвамин о ней думает — всю-де радость он потерял и горько опечалился.

Видя этакое горе, Шашидева сказал Муладеве: «Манахсваминто стоит, словно разлукой истомлен!» — и спросил Манахсвамина, в чем, мол, дело. А тот ему рассказал все свои злоключения. Выслушав все, Шашидева и говорит: «Ступайка с нами, Манахсвамин, мы поможем тебе добиться успеха в любви!» И тогда Манахсвамин стал им слугой, готовым сделать все, что они пожелают, и остался с ними. Однажды Муладева говорит Манахсвамину: «Слушай ты, сказителев сын, я тебя научу такому колдовству, что хочешь — женщиной станешь, хочешь — снова мужчиной обернешься». И вот, совершив такое колдовство, Манахсвамин тотчас же обратился в девушку.

Муладева же, который был хитрейшим из мошенников, нарядился дряхлым брахманом и, взяв с собой Манахсвамина в образе девушки, пришел к царю Ньяяпале и говорит: «О великий царь! Я брахман и уже дряхл. Эта юница обещала стать женой моего сына, но так она сказала: «Я стану женой тому достойному, кто сходит в Удджайни и поклонится великому Шиве». Поэтому сын мой пошел в Удджайни поклониться господу великому Шиве. Пока он туда ходит, о могу чий царь, пускай эта юница побудет в покоях твоей дочери. Я же ей плохая защита». Так старый брахман поместил эту лжедевицу в покои Шашипрабхи, а сам ушел домой.

Вот так Манахсвамин в облике девушки стал жить в доме царя и всячески угождать Шашипрабхе. Однажды он и говорит ей: «Подружка, ведь нынче я для тебя такая же дорогая подруга, как жизнь. И вижу я, что ты будто бы встревожена чем-то. Скажи мне, в чем дело, и я твоему горю помогу». А та на это отвечает: «Разлучена я, подружка, с Манахсвамином». Услышал он это, да и говорит: «Да я приведу сказителева сына и покажу его тебе». А Шашипрабха возразила: «Ты мне дороже жизни, подруга. Зачем же ты причиняешь мне боль, насмехаясь над моим горем?!» Услышав это, облаченный в девичьи одежды, Манахсвамин отвечал: «Что это ты говоришь, подружка? Ты закрой на минутку глаза, а потом откроешь их и увидишь сына сказителя». Закрыла она крепко глаза и тотчас же силой заклятия Манахсвамин обратился из девушки в сына сказителя и молвил: «О Шашипрабха! Взгляни, вот пришел сюда тот, чья жизнь зависит от тебя». А Шашипрабха увидела Манахсвамина, обрадовалась и засмеялась. И с ним, как с мужем, наслаждалась бесконечным счастьем.

В то самое время Виджаясена, сын царского министра Маданасены, который приходился братом матери Шашипрабхи, вернулся домой, женившись на дочери царя Канакапура — Мриганкавати. Министр Маданасена тот же час царю обо всем доложил и пригласил на праздник. И тогда пошла туда Шашипрабха, сопровождаемая Манахсвамином в образе девушки. Виджаясена увидел его в образе девушки, воспылал страстью и говорит отцу: «Батюшка, я в живых останусь только в том случае, если женюсь на подруге Шашипрабхи, не иначе!» И тогда Мадана-сена, огорчившись при мысли о смерти сына, рассказал обо всем царю Ньяяпалу, а тот усомнился: «О министр, да как это такое подлое дело возможно?! Вот придет после поклонения Шиве сын старого брахмана, чтобы получить ее руку, что же я ему отвечу? Нет, невозможно это!»

И тут возразил ему министр: «Если сын мой умрет, так и я жизни лишусь!» Говорит тогда царь: «Придумай, что ответить старому брахману», а министр ему на это: «Если он придет, так я быстро его успокою». И отдали тогда девицу министру Маданасене, и Виджаясена тотчас же хотел сочетаться с ней браком. И говорит девушка такие слова: «О сын министра, женишься ты на мне только после того, как сходишь в Удджайни поклониться Шиве. Если же ты так не сделаешь, то я руки на себя наложу и на тебе будет вина. Так и знай!» Выслушал все Виджаясена и в тот же час отправился в Удджайни поклониться Шиве.

А Манахсвамин в облике девицы остался с Мриганкавати и, силой заклятия обратившись в мужчину, вкушал самые разнообразные радости. Когда же какое-то время прошло, Манахсвамин подумал: «А не отправиться ли, взяв Мриганкавати, к Муладеве? Он, хитрейший из мошенников, найдет какой-нибудь выход». Вот взял он Мриганкавати, пришел к Муладеве и рассказал все, что случилось. Выслушал его рассказ Муладева, посмеялся и поселил у себя Манахсвамина и Мриганкавати. Сам же он силой заклятия обратился в старого брахмана, Шашидеву нарядил слугой и пришел к царю Ньяяпале. «О царь! отдай девушку. Вот вернулся мой сын, поклонившись Шиве в Удджайни, и теперь хочет жениться на ней».

Увидел царь сына брахманского, встревожился, позвал министра и говорит ему: «Вот видишь, министр, и случилось то, о чем я тебе прежде говорил. Вот этот старик брахман. Дай-ка ему теперь достойный ответ и удовлетвори его…»

И сказал тогда министр так: «Почтенный, ту девушку мы уже отдали кому-то в жены. Теперь твоему сыну следует взять в жены другую девушку, а?» И ответил, выслушав это, Муладева так: «Хоть сотню других предлагай, умру я, царь, не иначе!» Царь же, опасаясь, что смерть брахмана, готового умереть вместе с сыном, падет грехом на его голову, припал к стопам его и взмолился: «Батюшка, спаси меня! Любую девушку, какую только твой сын пожелает, отдам!» Тогда хитрейший из мошенников Муладева к сыну обратился: «Слушай, что говорит кающийся царь!» И Шашидева ему отвечал: «Батюшка! Если уж на то пошло, то пусть царь отдаст мне в жены дочь свою Шашипрабху!» Царь же в страхе от того, что на него может пасть вина за убийство брахмана, отдал его сыну дочь свою Шашипрабху. А Муладева с Шашидевой взяли ее и поспешили в свое жилище.

Тогда Манахсвамин и говорит: «Батюшка Муладева, вот привел ты Шашипрабху, которая мне дороже жизни, и сердечное мое желание исполнилось!» Шашидева же ему на это отвечает: «Что это ты сказал? Царь мне отдал Шашипрабху, я должен на ней жениться. С чего это ты говоришь такое недостойное!» А Манахсвамин ему в ответ: «Да Шашипрабха мне жена, я с ней обкрутился. Это ты недостойные слова говоришь». Шашидева не унимается: «Что же из того, сказителев сын, что ты с ней воровски браком гандхарвов¹ сочетался? Мне ее сам царь по своей воле отдал!»

И тут случилась между Шашидевой и Манахсвамином великая ссора. Скажи, о царь, кому Шашипрабха жена?»

Отвечает царь: «Слушай, Ветала! То, что совершил Манахсвамин, и в том и в этом мире запрещается. Она была отдана отцом Ша-шидеве, значит она и будет его женой!»

Только вымолвил это раджа, а Ветала уже опять висит на дереве шиншипа.

¹Гандхарвы — низшие божества: небесные музыканты, услаждающие старших богов пением, пляской и представлениями.