Как сердар хотел захватить месяц

Некогда в Анатолии у одного бея² была дочь невиданной красоты. Ее шелковые волосы спадали до пят и, сколько бы их ни обрезали, в тот же миг снова становились длинными. Из нитей ее волос ткали атлас и парчу, а опустив эти волосы в перегонные чаны, получали благовония. Из уст девушки появлялись сладкие медовые плоды; отведает их человек — и прибавится ему жизни. Стоило девушке тронуть рукой ветку — и она превращалась в виноградную лозу, стоило ей коснуться губами воды — и вода становилась шербетом³. А опускала девушка глаза на землю — земля делалась плодородной. Солнце всегда сияло над головой красавицы.
На берегу прекрасного залива Эгейского моря построил бей для дочери дворец из разноцветного мрамора и приказал:
— Пусть установят ткацкие станки, чтобы ткать парчу из волос моей дочери! Пусть в кипящих чанах приготовляют духи из роз, падающих со щек моей дочери! Пусть плоды из ее уст беспрестанно укладывают в большие корзины! Пусть построят амбары для зерна от урожая, собранного там, куда падет ее взор! Пусть заготовят побольше кувшинов для винограда с веток, которые тронет ее рука, и разожгут печи, чтобы варить медовые напитки из шербета…
Как он сказал, так и было сделано.
Волшебная девушка стала жить во дворце, а вокруг дворца в скором времени появился цветущий морской портовый город, на который весь мир взирал с удивлением и восхищением.
Каждый старался попасть в этот город. В его гавани теснились корабли. На окрестных горах возводились замки. В самом городе велась оживленная торговля, звучали песни, музыка, не умолкал говор толпы. Все в этом городе становились богатыми, здоровыми и счастливыми. Базарные ряды там были переполнены шелковыми коврами и шалями, но улицам с трудом передвигались верблюды и мулы, груженные инжиром и виноградом. Корабли едва успевали развозить сваленные на пристани товары. Золото переполняло карманы жителей города, богатство сыпалось на них, точно с небес.
Но вот грозный сердар, живший на другом берегу моря, наслушавшись восхищенных похвал красавице, влюбился в нее и решил завладеть чудесным городом.
— Пусть готовятся мои воины! — повелел он. — Пусть окунут они стрелы в смертоносные яды, покроют свои щиты еще одним слоем стали, облачатся в броню и выстроятся на площади! Мы идем походом на ту процветающую страну!
И однажды утром большой отряд воинов, пуская во все стороны стрелы и сея вокруг смерть, ворвался в город и захватил его жителей в плен. Пока воины грабили амбары и растаскивали добро, предводитель их вбежал в мраморный дворец и появился перед волшебной девушкой.
— Ты — моя! — воскликнул он. — Теперь я буду расчесывать твои шелковые волосы; я буду. созерцать розы, падающие с твоих щек; я буду вкушать сладкие плоды из уст твоих; моими будут виноград, шербет и все другие блага, которые рождает земля от взглядов твоих!
Но что это? С алых щек не сыплются розы. Из сладостных уст не появляются плоды. Шелковые кудри не струятся, и глаза девушки ни на что не смотрят. Волшебные руки ничего не касаются, и нет прохладных шербетов. Не проявляя признаков жизни, застыла она, точно камень.
Озадаченный сердар разослал людей во все края, приказав им созвать чародеев, разыскать старых колдуний, привести прорицателей, чтобы заставить их отыскать средство против такого бедствия.
Все, кого ждали, собрались и сказали:
— О воин! Чтобы завладеть волшебной девушкой и, жить в этом городе, надо выполнить одно условие. Вы полнить его возможно, только очень трудно!
Сердар воскликнул:
— Скажите, что это за условие! Я выполню его, в чем бы оно ни состояло! Я все кругом залью кровью, спалю огнем, но сделаю то, что нужно!
Тогда со своего места с трудом поднялся главный чародей и, взяв воина за руку, подвел его к окну.
Была ночь, и, указывая на серебряный серп полумесяца, сверкавший в небесах над вершиной одной горы, чародей сказал:
— Нужно пойти туда, достать месяц и разбить его. Тогда город будет твоим, а девушка станет тебе улыбаться. Там, где она будет стоять, тебе не обобрать весь виноград и инжир. Ты не будешь успевать убирать шелк, обрезая ее волосы, не сможешь выпить весь шербет, не увидишь печальным лицо ее.
У сердара копье было длинное, а ум короткий, броня тяжелая, а голова легкая. Взглянул он на месяц и подумал, что не так уж он далеко, что висит он над самым склоном высокой горы и что он один-одинешенек во мраке ночном.
И это ты называешь трудным? — сказал сердар. — Пустое дело! Сейчас же пойду поднимусь на ту гору, схвачу месяц, разломаю его пополам о колено и брошу тебе в лицо!
Не думай, что это легкое дело, — предостерег его чародей. — Это только кажется, что месяц близко, а на самом деле он далеко; месяц только кажется маленьким, а на самом деле он большой. Ты думаешь — он один, но у него большая охрана: сколько в небе звезд, столько и сторожей. Оружие у них более грозное, чем молния, они в замке сидят неприступном, как облако. Нельзя до них добраться, и в этом-то заключено все колдовство.
Но сердар не стал больше слушать. Затрубили трубы, забили барабаны, собрались воины и отправились на те горы, держа путь к месяцу.
Одна за другой преграждали им дорогу горы, повсюду зияли страшные пропасти и ущелья. Днем их допекала жара, по ночам мучали морозы. Воины шли, спотыкаясь и падая. А конца пути все не было видно. Иногда казалось, что цель близка, все устремлялись вперед, но — увы! — серебряный месяц вновь сиял далеко впереди.
Сердар был очень упрям. Упорно карабкался он по горам, скатывался вниз, снова поднимался, снова карабкался, падал и опять вставал. Он обломал себе ногти, в кровь ободрал колени, но все шел и шел к месяцу, останавливаясь лишь затем, чтобы перевести дух.
Наконец — случаются ведь и чудеса! — он добрался до края гор. И что ж он увидел? Перед ним простиралась гладкая, словно край неба, равнина. На ней вдали лежал месяц и тихо спал. Кругом было безмолвно и пустынно.
Но не зря говорят, что на высоких горах бывают сильные бури. Й такая буря вдруг разразилась: тучи стали ударяться о землю, задрожали скалы, засверкали молнии, загрохотали горы. Небо охраняло свое сокровище. Рядами выстроились звезды и, приготовившись к бою, прикрыли собою месяц. На сердара и его воинов дождем посыпались искры.
Задрожали воины, побросали копья, в смятений бросились вниз и снова очутились там, откуда начали карабкаться, преодолев тысячи трудностей. Сердар был ранен в голову. Прислонясь к выступу скалы и громко рыдая, он проговорил:
— Нет, это дело мне не под силу. Я не могу победить бури, не могу по одной перебить все звезды, не могу разломить месяц пополам.
Так и пришлось ему уйти из той благословенной страны.