Лиса и мельник. (Казахские сказки)

Владел один бедняк совсем маленькой мельницей. Ничего, кроме мельницы, у него не было. Молол он на ней муку и кое-как концы с концами сводил, зарабатывая себе на житье.
И вот повадилась лиса по ночам на мельницу. Всю муку стала съедать, что намалывал старик за день. Оплошал он совсем от голода, обессилел, а догадаться никак не может, кто муку у него ворует.
— Нет, — сказал он себе однажды, — говорят же люди, что умирающий — и тот не отказывается от лекарства. Так дальше идти не может — лучше не поспать ночь и выследить вора.
Остался он на ночь на мельнице. Примостился на полу, возле ящика, в котором мука была насыпана, и стал ждать. Уж и глаза у старого стали слипаться, когда лиса пришла. Прыгнула она в ящик и давай муку есть.
А мельник подкрался, накрыл ящик грудью, схватил лису за горло и говорит:
— Есть ли у тебя, рыжая, совесть? Ведь ты меня чуть голодом не заморила! Говори — задушить тебя или живьем шкуру содрать?
Испугалась лиса, задрожала и стала упрашивать:
— Не тронь меня, добрый человек! Убьешь — ничего не выиграешь, а если в живых оставишь и возьмешь себе в дочери, крепко пригожусь я тебе.
— Какую пользу можешь ты принести, бездельница, если приму я тебя в дочери? Уж лучше задушу своими руками, хоть на душе легче станет, — сказал мельник и еще сильнее сдавил лисью шею.
— О, пощади меня! — застонала лиса. — Свидетель аллах, пригожусь я тебе! Любое твое желание исполнять буду, только оставь меня в живых и возьми к себе в дочери!
Подумал мельник и отпустил лисью шею. Осталась лиса жить у него на мельнице.
— Скажи, отец мой, — спросила она, — в чем сейчас ты больше всего нужду терпишь?
Вздохнул старик:
— Сама видишь, дочка моя названная, зима холодна, — туман по утрам на ветвях инеем замерзает, а у меня, кроме дырявого бешмета, нет ничего. Была бы хоть шубенка какая-нибудь, не мерзли бы мои старые кости.
— Невелика беда, — сказала лиса, — найду я тебе, отец, меха на шубу.
Ушла лиса в степь. Целый день разгребала лапами мышиные
норы, не ленясь проглотить зазевавшегося мышонка. К вечеру увидела девять волков, которые собрались на охоту. Окружили голодные волки лису, зубами клацают, все теснее обступают со всех сторон. Что тут делать лисе? Струхнула она порядком, поджала пушистый хвост, дрожит, но головы не теряет, — думает, как спасти свою шкуру.
— О братья мои! — обратилась она к волкам. — Я вижу проголодались вы: вон животы у вас как подтянуло. Если послушаете моего совета, научу я вас, как раздобыть еды вволю и наесться досыта.
— Что посоветуешь? Будем слушаться, — закричали волки, сверкая глазами.
— Тогда идите за мной!
Быстро побежала лиса к реке. Волки за нею нога в ногу помчались. Вскоре и река показалась, глубокая, тихая. Остановилась лиса на берегу.
— Теперь, братья, как и сказать, не знаю… Трудное дело вас ожидает, может, испугаетесь и не согласитесь… Однако у кого смелости хватит — поест сладко и досыта! А мне не в первый раз здесь бывать: еще ваших родителей я так кормила!
— Согласны! Готовы мы ко всему, что прикажешь, — опять закричали голодные волки. У одних из открытых пастей слюнки на снег текут: кап… кап… кап…
А у других зубы стучат, воют они: —Ay, ayyy! проглотим тебя, лиса, если не накормишь без промедления!
— Братья вы мои дорогие! — все поет лиса. — Если терпения не наберетесь — ничего не получится. Только терпеливые да стойкие попользуются добром, которое само поплывет в руки. Но для этого надо всю ночь простоять по пояс в речной воде. Не так уж она холодна. Но зато, когда завтра на рассвете пригонит сюда пастушок целое стадо коров, будет вам пир, а не завтрак! Смелее, смелее, братья, входите в воду!
— Аууу! Пусть будет по-твоему! — сказали волки и гурьбою вошли в реку даже глубже, чем следовало: одни головы из воды торчат.
— Только уговор такой, — кричит им лиса с берега,
меня потом не винить, если, не двигаясь, до рассвета простоять не сумеете! Тогда все ваши старания пропадут даром!
А я сейчас набросаю в воду соломы, чтобы не замерзли вы холодною ночью.
Собрала лиса солому в поле и набросала охапками в реку.
Сковал воду за ночь крепкий мороз — остались торчать изо льда только волчьи головы. А вместо жирных коров привела лиса утром к реке старого мельника. Не торопясь и не мешкая зря, перебил старик всех волков дубиною и содрал с них шкуры. Дома те шкуры выделал и сшил теплую шубу на волчьем меху.
Одел новую шубу мельник — любой мороз не страшен ему. «Хорошо, говорит, что хитрую лису в дочери взял».

Записал Дадов А.

0