Лягушонок-наездник (тибетское предание)

Давным-давно в далеких, высоких горах жили старик, со старухой. На тощей, каменистой земле они сеяли ячмень и сажали картофель. Так и жили они в нищете и невзгодах. Все больше они старели, сил становилось все меньше и меньше.
— Как хорошо было бы, — говорили они друг другу. — если бы у нас был сын! Он бы сейчас работал на поле, отбывал повинности у старосты, ходил в горы за дровами. А мы отдыхали бы, грелись у теплой печурки.
Пошли они молиться Духу гор и рек. Внял Дух их мольбам. Стала старуха ждать ребенка. А через семь месяцев родила, но не мальчика и не девочку, а лягушонка с выпученными глазами.
— Жена, — сказал старик, — вот удивила-то! Ведь это ж не человек, а лупоглазый лягушонок. Давай-ка его выбросим!
Старуха сокрушенно покачала головой:
— Видно, Дух гор и рек не желает нам счастья,коли даровал нам лягушонка. Но все равно, раз мы его родили, так выбрасывать не следует. Выпустим его лучше в озеро, что за домом, пусть себе там и живет.
Послушался старик жены, взял лягушонка и пошел было к озеру, но лягушонок вдруг заговорил:
— Отец и мать! Не бросайте меня в озеро, дайте мне вырасти среди людей! А вырасту, — принесу беднякам пользу — изменю их жизнь. Вас же благодарить будут.
Старик изумился:
Послушай-ка, старуха! Удивительно — лягушонок-то заговорил!
Он хорошо сказал, — ответила старуха. — У нас, бедняков, жизнь должна измениться. Если не изменится, как же дальше будем жить? И уж раз он умеет говорить, наверно, это не простой лягушонок. Пусть живет с нами!
Добрыми были старики, оставили лягушонка в доме и заботились о нем, как о родном сыне.
Прошло незаметно три года. Все труднее было управляться старикам с хозяйством. Как-то вечером лягушонок сказал матери:
Мама, испеки мне к завтрашнему утру булочку и положи ее в мешочек. Я пойду свататься к дочке старосты, что живет у долины в каменном доме за каменной стеной. Ведь у него три дочери, вот я и думаю попросить у него одну. Выберу работящую да с добрым сердцем. Станет она твоей невесткой, будет помогать по хозяйству.
Дитя мое, — отвечала старуха, — не надо шутить! Кто захочет отдать девушку такому, как ты, — маленькому, невзрачному лягушонку? Не ходи ты туда — на тебя же каждый может невзначай наступить и раздавить.
А ты сделай, как я прошу, мама! Увидишь, все будет хорошо.
Булку-то я испеку, но боюсь, увидят тебя люди, скажут, что ты нечистая сила, и высыпят тебе на голову золу.
— Не беспокойся, мама, они так не сделают. Старушка послушалась, испекла на другое утро булку из серой муки, положила в мешочек и отдала лягушонку. Взял лягушонок мешочек, забросил его за спину и запрыгал к старосте. Прискакал он к его каменному дому и закричал:
— Староста, староста. Открой ворота! Услыхал староста, послал слугу посмотреть. Вернулся слуга и докладывает:
Удивительное дело! Ведь кричал-то лягушонок, так и маленький лягушонок!
Это привидение, — решил управляющий, — надо быстрее насыпать ему на голову золу!
Не торопись ты с золой, — возразил староста, — такой лягушонок зря не придет. Ведь простые лягушки живут в воде и говорить не умеют. Наверное, его прислали за чем-нибудь из дворца Дракона. Сотворите молитву и окропите лягушонка молоком, надоенным у яка. А потом я к нему сам выйду и поговорю.
Домочадцы помолились, и окропили лягушонка молоком. Староста вышел к нему и спросил:
Почтенный лягушонок, откуда ты пришел? Из дворца Дракона? Что же тебе надобно?
Я пришел сам по себе. У тебя, староста, три дочери, все они на выданье. Я хочу попросить одну из них себе в жены. Значит, пришел к тебе породниться. Прошу тебя, согласись, отдай мне одну из твоих дочерей!
Все домочадцы старосты удивились. А староста ответил:
— Не надо так шутить, лягушонок. Ты посмотри на себя, какой ты маленький да невзрачный. Разве ты пара моим дочерям! Много старост хотело породниться со мной, но я всем отказал, как же я могу отдать дочь тебе, лягушонку?! Подумай-ка как следует и выбрось это из головы.

Староста, — снова заговорил лягушонок, — ты, кажется, отказываешь? Но если ты не согласишься, я буду смеяться.
Не болтай вздора! — закричал староста. — Смейся, сколько хочешь!
И вот лягушонок засмеялся. А смех его был в тысячу раз сильнее кваканья тысячи озерных лягушек. От такого смеха задрожала земля, мгла закрыла солнце, в каменном доме и каменной ограде появились трещины, камни стали выпадать, поднялся невообразимый переполох. Домочадцы старосты, толкая друг друга, метались в ужасе по комнатам. Староста высунулся из окошка и взмолился:
— Лягушонок! Пожалуйста, не смейся! Своим смехом ты погубишь нас. Сейчас я кликну старшую, пусть она будет твоей женой.
Лягушонок кончил смеяться, земля постепенно перестала содрогаться, дом старосты остался целым.
Староста теперь боялся лягушонка и волей-неволей пришлось ему приказать старшей дочери пойти к лягушонку. И велел староста привести двух коней: одного — для приданого, другого — для дочери.
Огорчилась старшая, когда узнала, что отец выдает ее замуж за лягушонка. Выйдя во двор, она заметила под навесом каменные жернова от ручной мельницы. Взяла она один из жерновов и спрятала под платьем. Так и села на лошадь.
Лягушонок прыгал впереди и указывал дорогу, а невеста ехала за ним. То и дело она хлестала кнутом коня и надеялась, что тот затопчет лягушонка. Но лягушонок отскакивал то вправо, то влево, увертываясь от копыт. Тогда невеста подвела коня поближе к лягушонку, достала украдкой из-под платья жернов и бросила им в жениха. Потом повернула коня и поскакала домой. Не успела она отскакать и нескольких шагов, как услышала голос:
— Остановись! Я хочу тебе что-то сказать! «Вот досада — не удалось убить лягушонка», — подумала старшая дочь и остановила коня.
— Вот что, барышня, — сказал, лягушонок. — Ведь мы еще не поженились. Если не хочешь выходить за меня замуж, можешь вернуться к отцу.
Снова поскакал лягушонок к дому старосты. А когда староста вышел к нему, лягушонок сказал:
— Староста! Мы не поженились, и я возвращаю тебе дочь. Давай мне в жены другую.
Староста рассердился:
Да ты совсем обнаглел, лягушонок! Ты же вернул мне старшую? Больше выбирать не дам. Какой же я буду староста, если позволю тебе, паршивому лягушонку, перебирать моих дочерей!
Кажется, ты отказываешь мне, староста? — сказал спокойно лягушонок. — Но если ты не согласишься, я буду плакать.
Староста подумал: «Наверное, его плач не так страшен, как смех» — и ответил:
— Хочешь плакать, лягушонок, — плачь. Никто тебя не испугается!
И вот лягушонок заплакал. Рыдания его напоминали грозу: небо потемнело, загремел гром, с гор понеслись стремительные, бурные потоки, и долина превратилась в море. Лягушонок плакал, вода прибывала, вот-вот она затопит дом старосты. Все его домочадцы влезли на крышу. Наконец староста не выдержал и, перегнувшись через карниз, взмолился:
— Не надо плакать, лягушонок! Ты погубишь нас! Я велю средней дочери стать твоей женой!
Лягушонок перестал плакать, вода постепенно отступила. И старосте пришлось приказать, чтобы привели двух коней: одного — для приданого, другого — для дочери. Средней дочери не хотелось идти в жены к лягушонку, она поступила так же, как и старшая, но убить лягушонка ей тоже не удалось. Вернул лягушонок старосте и вторую дочь и попросил младшую. Еще. пуще рассердился староста и решил больше не уступать лягушонку. Он злобно закричал:
Уступил тебе старшую дочь — ты вернул, послал среднюю — не понравилась. А теперь подавай тебе младшую? Твоему сумасбродству нет предела!
Зачем сердиться? — сказал лягушонок. — Ни старшая, ни средняя не захотели стать моей женой, вот я и вернул их тебе. Если твоя младшая дочь захочет стать моей женой, все будет хорошо.
Нет, не захочет! — закричал староста. — Какая же девушка пожелает жить с лягушонком? Я не позволю тебе своевольничать!
Староста, ты, кажется, опять, не соглашаешься? — сказал лягушонок. — Тогда я буду плясать.
Староста вспомнил, как туго пришлось ему в первые два раза, но злоба затуманила его рассудок, и он в сердцах выпалил:
— Пляши сколько влезет! Какой же я староста, если испугаюсь тебя.
Лягушонок начал прыгать — так он плясал. Земля содрогнулась уже после первого прыжка, потом она стала подниматься и опускаться, как морские волны. Содрогались и сталкивались горы, с гор сыпались камни, а небо закрылось тучами пыли и песка. Каменная ограда и каменный дом старосты дрожали и трещали так, что вот-вот рухнут. И снова староста был вынужден просить Лягушонка смилостивиться и обещал ему третью дочь. Перестал плясать лягушонок, перестала и земля дрожать, и горы успокоились. Пришлось старосте нагрузить одного коня приданым, а другого коня отдать младшей дочери под седло.
Младшая дочь была доброй. Она не пыталась, как ее сестры, избавиться от лягушонка. К тому же она поняла, что этот лягушонок не простой. Когда лягушонок привел невесту домой, у старика со старухой от радости даже языки отнялись. «Вот так штука! — подумали они. — Наш неказистый лягушонок сумел-таки получить красавицу!»
Невестка оказалась очень прилежной. Каждый день она помогала свекрови по хозяйству, старуха и нарадоваться на нее не могла. Каждый новый день приносил старикам радость и успокоение.
Пришла осень. Как издавна повелось в далеких горах, осенью устраивался Праздник скачек. Все население окрестных деревень — богатые и бедные, захватив еду, приезжали на праздник. Открывался он поклонением богам, для чего зажигали костер, потом исполняли праздничный танец, пили вено, состязались в скачках. Праздник продолжался три дня. Ежедневно после скачек выходили к наездникам девушки. Они окружали победителей, танцевали, а затем приглашали юношей в свои шатры — к родителям и братьям и там угощали вином.
Этой осенью старики решили взять с собой на праздник и лягушонка. Но он отказался:
— Я не пойду. На пути много гор. я не осилю их.
Оставив лягушонка дома, старик, старуха и невестка отправились на скачки.
На третий день праздника неожиданно появился на скачках юноша в темном платье на вороном коне. Это был статный, красивый парень. Сбруя на его коне сверкала золотом, серебром, переливалась драгоценными камнями. За плечом у юноши висело ружье, отделанное серебром и кораллами. Он подскакал к наездникам и попросил их разрешить ему участвовать в последних, решающих скачках. Все согласились.
Наездники уже, как вихрь, мчались вперед, а этот юноша еще только поправлял седло. Но вот пустил коня и он. На скаку он зарядил ружье и трижды выстрелил вверх, и три орла, сраженные меткими пулями, камнем упали на землю. Потом юноша соскочил с коня, сорвал цветы и бросил их зрителям. Наконец он кинулся догонять наездников. Конь его мчался, как ветер, он легко нагнал тех, кто был впереди, и первым прискакал на указанное место.
Старики, ламы , женщины и девушки, следившие за скачками, — все были удивлены.
Откуда этот юноша? Кто он?
Какая же девушка подойдет ему в жены? Окружили девушки победителя, начали танцевать,
славить его в своих песнях, водить по шатрам, угощать вином. Но вот солнце опустилось за вершины гор, и юноша заторопился, попрощался с наездниками, вскочил в седло и ускакал.
Когда старики и невестка вернулись домой, у ворот их встретил лягушонок. Собрались было они рассказать ему про скачки, но, к их удивлению, он обо всем уже знал.
Прошел год, и снова наступила осень. И снова появился на празднике молодой наездник и занял в скачках первое место. Так же, как и в прошлый раз, вокруг него танцевали девушки и угощали его вином. Но, когда солнце стало опускаться за вершины гор, он торопливо попрощался со всеми и ускакал.
Вернулись домой старики с невесткой и опять удивились: лягушонок все знал. «Как же это объяснить? — подумала его жена. — Откуда он знает?»’
Быстро пролетел еще год, наступил Праздник скачек. Невестка отправилась со стариками посмотреть, кто на этот раз выйдет победителем. На третий день праздника, перед началом решающих скачек, невестка сказала:
— Мама, я что-то плохо себя чувствую. Тело ломит, голова, как свинцовая. Пожалуй, мне лучше вернуться домой.
Пожалели старики невестку и отпустили домой.
Вернулась она домой, стала лягушонка искать. Искала, искала, нигде не нашла. Пропал лягушонок. Вдруг она увидела около печурки лягушечью кожицу, точно такую, как у ее мужа-лягушонка. Догадалась она, что тот красивый, молодой наездник и есть ее муж и что он одевается в кожу лягушонка. «Ну зачем он носит такую некрасивую одежду? — подумала она. — Неужели я недостойна его? Вот вернется, и опять станет маленьким, невзрачным лягушонком. Надо сжечь эту противную кожицу, чтобы он больше не надевал ее».
Развела она костер и бросила в него кожу лягушонка. Наступил вечер. Неожиданно, откуда-то сверху опустился перед ней на вороном коне тот самый юноша, который побеждал на скачках.
Увидел юноша, что его кожа горит, выхватил ее из огня, но не сгоревшим остался лишь маленький лоскуток. Побледнел юноша, вздохнул глубоко и свалился без чувств на камень перед домом. Испугалась жена, перенесла его в комнату.
Муж мой! — укоризненно сказала жена, когда он очнулся. — Ты прекрасен, ты искусный наездник! Зачем тебе эта кожа? У всех моих подруг мужья — люди, только у меня — лягушонок!
Слушай, жена, — ответил он, — Ты поторопилась, слишком рано сожгла кожу. Нужно было подождать, когда я наберусь сил. Я должен завоевать народу счастье, а потому должен стать сильным и крепким. Лягушечья кожа нужна была мне, чтобы переносить ночные холода.
Что я наделала! — горько заплакала жена.
Ничего! Не убивайся! Ты не виновата. Это я поступил опрометчиво, мне хотелось испытать свои силы, вот я и участвовал в скачках. Но теперь уж не сумею я добиться счастья беднякам. Знай, жена: я — сын матери-земли. Мне было предназначено изменить жизнь людей на земле: прогнать богатеев, чиновников, сделать так, чтобы всегда было тепло и не было зимы. Но сейчас я еще слаб и без лягушечьей кожи не переживу холодных ночей. Завтра, как только наступит рассвет, я вернусь к моей матушке земле.
По щекам жены текли горькие слезы. Она обняла слабеющего мужа:
Нет, нет, ты не умрешь! Неужели никак нельзя спасти тебя?
Не печалься, жена. Есть еще возможность остаться с тобой. Давай попробуем. — Он поднял слабеющую руку и указал на восток. — Все зависит от воли святого ламы, от его согласия. Бери моего вороного коня, он быстр, может быть, успеешь. Скачи на восток, там среди облаков стоит храм. Войди в него, попроси святого ламу сделать так, чтобы не было у нас ни бедняков, ни злых богатеев, чтобы чиновники не угнетали народ. Если он согласится исполнить это, сразу же здесь потеплеет, и я проживу ночь без лягушечьей кожи.
Села она на коня и взлетела в небо. Вот и храм, со всех сторон освещенный лучами солнца. Попросила она святого ламу, и он согласился исполнить просьбу.
— Я сделаю все, о чем ты просишь. Но до рассвета ты должна обойти все дворы и сообщить людям, что не будет больше ни бедняков, ни злых богатеев, что чиновники не будут угнетать народ. Если сделаешь это до рассвета, будет у вас там тепло, и муж твой останется живым.
Радостно забилось у нее сердце, вскочила она на коня и помчалась, чтобы донести радостную весть до каждого человека. Доскакав до долины, она встретила отца.
Дочь моя! — окликнул ее староста, не Куда ты мчишься темной ночью?
Тороплюсь, отец. Надо сообщить людям о великой радости!
Скажи же мне, какая это радость?
Вернусь и расскажу, а сейчас некогда.
Нет, ты сначала мне скажи, ведь я староста, — настаивал отец.
Он схватил узду и не отпускал коня. Ничего не могла поделать девушка и сказала:
— У нас теперь не будет ни бедняков, ни злых богатеев.
Староста нахмурил брови и закричал:
Не может такого быть! Если не будет богатых, откуда же у таких, как ты, возьмется приданое?
И еще, — продолжала она, — у нас не будет чиновников, угнетающих народ.
Староста еще больше рассердился:
— И этого не может быть! Если не будет чиновников, кто же заставит бедняков отбывать повинности? Кто будет пасти наш скот, пахать землю? Все это брехня! Не слушай никого! Не верь! Не бывать этому! Я не пущу тебя рассказывать народу такие небылицы.
Пропели петухи. Младшая дочь хлестнула лошадь, но староста крепко держал узду. Задыхаясь, он продолжал кричать:
— Ты сошла с ума! Ты хочешь, чтобы у твоих сестер не было приданого! Ты хочешь, чтобы у меня, у твоего отца, не было батраков! А кто же будет отбывать повинности, пасти скот, пахать землю? Ты с ума сошла…
Второй раз пропели петухи. Младшая дочь изо всех сил хлестнула коня, конь взвился ввысь, староста упал на землю. Но когда девушка подъехала к первому дому в долине, петухи пропели в третий раз. Наступил рассвет. Девушка поняла, что опоздала, и повернула коня домой.
…В доме стоял гроб, а в нем лежало тело ее мужа. Наклонилась она над гробом, зарыдала, губы ее шептали проклятия отцу, который отнял у нее любимого человека.
Похоронили лягушонка-наездника на висячей скале. Каждый день, когда наступали сумерки, бежала вдова на могилу мужа и проливала там горючие слезы. Однажды она не вернулась домой. Пошли люди узнать, в чем дело, и увидели на могиле каменную глыбу. Глыба эта до сих пор там, на висячей скале. Она похожа на женщину с распущенными волосами, и женщина эта словно о чем-то молит.

0

Добавить комментарий