Нахкита

Много лет прошло с тех пор, как прекрасная девушка Нахкита жила у подножия северных гор, которые ныне называют Олимпийскими горами. Кроткая Нахкита всем сердцем любила свой народ. Она была привлекательна и красива, словно пушистый папоротник, растущий в лесу. А голосок ее звучал весело и музыкально, как бегущий с гор ручеек, что протекал близ ее дома.

Племя ее жило на каноэ. Большую часть своей пищи они добывали из соленой воды и лишь изредка охотились на суше. Летом женщины вялили лососину, заготовляя ее на зиму; осенью они собирали ягоды на опушках леса, копали коренья, искали луковицы тигровых лилий. Но почти никогда не заходили они в глубь леса.

Как-то раз осенним днем Нахкита со своей матерью и сестрами собирала коренья. Выбираясь из леса, Нахкита залюбовалась папоротником, который, словно ковер, покрывал всю землю, поваленными стволами и деревьями, поросшими мхом, желто-зеленым светом, мерцавшим сквозь зелень листвы.

Через некоторое время она убедилась, что зашла слишком далеко и сбилась с пути. Она стала звать свою мать и сестер, хоть и понимала, что ее голос вряд ли долетит до них сквозь чащу дремучего леса. Едва ли ее родные могли что-нибудь услышать, кроме журчания горных потоков. Девушка попыталась вспомнить, как она шла. Мало-помалу желто-зеленый свет в лесу стал меркнуть. Надвигалась ночь. Дрожа от страха, Нахкита перелезала через поваленные стволы деревьев, пробиралась сквозь заросли дикого винограда, папоротников и молодых побегов, которые обвивали стволы старых деревьев, поросших мхом.

Наконец, вне себя от страха и усталости, она упала на мшистый ствол и уснула.

Наутро все племя отправилось ее искать.

— Нахкита, Нахкита! — снова и снова звали они.

Но в ответ слышался лишь вой ветра в верхушках деревьев да журчание сбегающих с гор ручьев.

Целых три дня продолжались поиски. На четвертый день один из искавших наткнулся на поваленное дерево, поросшее мхом. Рядом в луже крови лежало тело Нахкиты. Дикие звери растерзали ее.

Горе переполняло сердца людей, когда они сжигали тело Нахкиты в лесной долине. В течение нескольких дней в селении слышался плач и горестные причитания. Горе людей тронуло даже сердце Вождя Духов. Как-то раз, проснувшись, все были поражены, увидев прекрасное маленькое озеро с зеленовато-голубой водой, окруженное со всех сторон белоствольными ольхами. Озеро возникло как раз там, где было сожжено тело Нахкиты.

Индейцы прозвали это озеро Нахкита. Каждую осень, уверяли они, над озером летают птицы и кричат:

— Нахкита! Нахкита!

Но в ответ слышится лишь плеск воды.

В наши дни озеро называется Сузерленд, потому что первый белый, который увидел его, был Джон Сузерленд. Нахкиту же успели позабыть. Лишь несколько древних старцев из ее племени все еще помнят о ней.

0

Добавить комментарий