Подарок голубя

На краю маленькой деревеньки жил крестьянин Кижаван. Он был очень беден и не имел никаких родственников, даже дальних. Но Кижаван не горевал: он дружил со всеми лесными жителями — зверями и птицами. А у кого много друзей, тот разве скучает когда-нибудь?! Кижаван хорошо знал язык зверей и птиц. Встретит он кого-либо из лесных обитателей, поговорит с ним — и легко станет у него на душе. Птицы, завидев Кижавана, всегда приветствовали его радостным щебетом.
Жил Кижаван в маленькой лачуге. Однажды он сильно проголодался, но дома ничего съестного не оказалось. Кижаван взял палку и пошел в лес. Бродил-бродил он там, ничего не нашел и повернул обратно к дому. — Помоги мне! — вдруг услышал он. Кижаван обернулся и увидел, что на дороге стоит нахохлившийся голубь.
— Я не могу летать. Спаси меня! — попросил он с мольбой в голосе.
Жаль стало Кижавану беззащитного голубя. Он поднял его с земли, ласково прижал к себе и пошел дальше. Дома он осторожно посадил птицу на постель.
— Пока не выздоровеешь — будешь жить у меня. Не бойся, я никому не позволю обидеть тебя и помогу всем, чем смогу. Беда только, что сейчас-то мне нечем тебя покормить. У меня совсем ничего нет, — с горечью проговорил Кижаван.
— Не печалься, — утешил его голубь,-в лесу растет большое дерево манго. В его дупле лежит рис. Пойди туда и возьми этот рис.
Кижаван не мешкая отправился в лес искать дерево манго. Шел он, шел, но дерева все не встречал.
Наконец Кижаван устал и присел на бугорок. Смотрит — а дерево манго растет прямо перед ним. Заглянул Кижаван в дупло и увидел, что там лежит горстка риса, а вокруг все сверкает и искрится от бриллиантов и других драгоценных камней. Равнодушно посмотрел Кижаван на сокровище.
«Зачем мне эти камни? Ведь украшать себя я не собираюсь»,-подумал он.
Он взял только рис, вернулся в деревню, поднялся на свое крыльцо и у порога увидел второго голубя. Едва он отворил дверь, как голубь впорхнул внутрь и оказался возле своего больного друга. Птицы радостно заворковали. Кижаван отдал им весь рис, и они проворно заработали клювами. А крестьянин сидел возле них и любовался.
Что же ты себе не оставил рису? — спросил его второй голубь.
Да ведь там и оставлять-то было нечего. Только и хватило, чтобы вам насытиться. Ничего, я потерплю, не умру, — спокойно ответил Кижаван.
Голубь вылетел из лачуги и скоро вернулся, неся что-то в клюве. Подлетев к Кижавану, он положил свою ношу к его ногам. Это оказалось золотое кольцо.
— Возьми этот перстень. Пока ты не снимешь его с руки, у тебя будет все, что ни пожелаешь, — сказал голубь:
— Если это правда, то спасибо тебе, — поблагодарил его Кижаван. — Мне бы только немного хлеба да молока, а больше ничего но надо.
Не успел он это проговорить, как на столе появилась маленькая тарелочка со свежим, аппетитно пахнущим хлебом и рядом — чашка с молоком. Кижаван выпил молоко, съел кусочек хлеба, а остатки искрошил голубям.
С тех пор Кижаван живет счастливо. Все, что нужно для жизни, дает ему перстень — подарок его друга-голубя.
Жила-была старуха. Пошла она однажды к горшечнику и купила четыре горшка. Вернулась домой, поставила горшки на полку, а сама достала из кувшина муку и принялась печь лепешки.
Здоровья старуха была слабого, ходила сгорбившись. Работать ей было трудно. Месит она тесто и думает о своей горькой доле: «Вот был бы у меня сынок, пошел бы он сейчас жать пшеницу». Сказала это старуха вслух и тяжело вздохнула.
Услышали ее слова горшки, что стояли на полке, закачались, застучали друг о друга, будто переговариваясь. А старуха опять тяжело вздохнула.
Тогда один горшок, который стучал громче всех, закачался еще сильнее. И старуха вдруг услышала:
— Матушка! Матушка! Я пойду в поле жать пшеницу!
Осмотрелась старуха — никого нет. А голос раздается снова:
— Матушка! Матушка! Я пойду в поле жать пшеницу! — Кто здесь? Кто это говорит? — удивилась старуха.
А горшок соскочил с полки и вприпрыжку подкатился к старухе.
— Это я, матушка! Я!
Увидела старуха горшок, и все ее морщинки засияли от улыбки:
Да как же это ты, проказник, сможешь пшеницу жать?
А вот посмотришь, матушка. Я вмиг управлюсь! — И горшок вприпрыжку выкатился из дома.
Докатился он до дома деревенского старосты и закричал:
— Староста, староста! Возьми меня в работники, я буду пшеницу жать!
Посмотрел староста своими маленькими глазками на горшок:
— Ишь ты, самого от земли не видно, а в работники наниматься хочет! — усмехнулся он.
Затянулся он из своей трубки, подержал дым во рту, потом дунул на горшок и сказал:
— Где уж тебе пшеницу жать. Убирайся-ка, покуда цел!
— А вот посмотришь, староста, каков я! Укажи мне поле, на котором надо пшеницу жать!
Рассмеялся староста:
— Ты хоть и мал, да, видно, удал. Так и быть, иди в ноле. У меня пятьдесят бигхов¹ земли под пшеницей. Посмотрим, как ты жнешь.
Покатился горшок в поле. Но едва лишь он успел скрыться из глаз, как тотчас же вернулся обратно. Посмотрел староста — пшеница сжата и- связана в снопы, а снопы уже лежат ’на гумне. Подивился он:

— Ну и чудеса! Дела хватило бы на многих работников, а тут один миг — и готово! Ни забот, ни хлопот!
И обратился староста к горшку:
— Подойди-ка, дружок, ко мне поближе. Надо мне расплатиться с тобой за твою работу.
Подпрыгнул горшок и говорит:
— Обмолотишь пшеницу, тогда я и приду за расчетом. Дашь мне за работу горшок зерна.
Обрадовался жадный староста. Ведь это совсем даром! Горшка пшеницы даже одному человеку на целый день маловато. «Вот простак мне попался!» — подумал староста, а сам давай хитрить:
— Как? Целый горшок пшеницы только за то, что поле сжал? Ну да ладно, что с тобой делать! Приходи после обмолота. Дам тебе горшок пшеницы. Горшок ускакал.
Наступило время молотьбы. Пшеницу обмолотили, провеяли. Стал староста поджидать, когда к нему горшок пожалует. Глядит — а он уже катится. Подкатился и говорит:
— Староста, староста! Сыпь в меня пшеницу!
Стал староста насыпать пшеницу в горшок. Сыплет-сыплет, а доверху никак но наполнит. Подсыпал он еще, смотрит — а горшок как был, так и остался пустой. Тогда староста взял большой совок и начал быстрее черпать пшеницу из закрома. Прошел час, другой, третий: насыпает староста пшеницу в горшок, а тот все еще почти пуст! Всю пшеницу из амбара пришлось старосте выгрести, чтобы кое-как наполнить горшок. Запыхался староста, пот с него градом катится. От жадности и злобы лица на нем нет: такой крохотный горшочек, а всю его пшеницу вместил! Тут, конечно, без колдовства дело не обошлось! Жалко старосте расставаться со своей пшеницей, но молчит, рта не раскрывает. Да и что пользы говорить? Сам же обещал!
Тут мимо проезжал один крестьянин. Горшок окликнул его:
— Эй, братец, подвези-ка меня до дома! Заплачу тебе сполна пшеницей.
Взвалил крестьянин горшок на телегу и поехал. А когда подкатил он к дому старухи, горшок закричал:
— Матушка! Матушка! Отворяй! Я пшеницу привез! Отворила старуха дверь: перед ией горшок, доверху пшеницей насыпанный. Не успела она ничего сказать, глядь — а во всех кувшинах, горшках, в чулане и даже во дворе — везде полным-полно пшеницы.
На радостях старуха затеяла стряпню. Стала печь лепешки, да ненароком обожгла себе руку. Увидел это горшок, закачался:
— Довольно тебе, матушка, самой все дела делать. Пора и отдохнуть. Пойду-ка я искать себе невесту. Женюсь, и будет тогда невестка помогать тебе.
И горшок отправился за невестой. Катится по дороге, подпрыгивает. Вдруг он увидел — сидят люди, отдыхают. «Должно быть, со свадьбы возвращаются»,смекнул горшок.
Тут жених отошел в сторону и стал словно искать чего-то. Догадался горшок, подкатился к жениху поближе и наполнился доверху водой. Увидел его жених, схватил. Но едва он дотронулся до горшка — тот так и прилип к его руке. Как ни старался жених оторвать горшок, все напрасно. А горшок и говорит:
— Дай, что попрошу, тогда отпущу! Дай, что попрошу, тогда отпущу!
Испугался жених, решил согласиться. — Что тебе надо? Говори!
— Отдай мне невесту!
Еще больше испугался трус-жених.
— Хорошо, — говорит, — согласен. Пойдем, бери мою невесту.
Отдал жених свою невесту горшку, и горшок пустился в обратный путь. Подкатился к своему дому и закричал:
— Матушка, открывай скорее! Твой горшок невесту привел!
Отворила старуха дверь, смотрит — и верно, стоит горшок, а за ним невеста. Ввела ее старуха в дом. И стали они жить весело и счастливо.
Как-то раз горшок говорит:
— Матушка, ты уж стара стала. Трудно тебе сухой хлеб есть. Я для тебя буйволицу достану, чтобы она молоко нам давала.

И горшок покатился к дому старосты. Приглядел он хорошую буйволицу и прилип к ее вымени. Буйволица стала брыкаться, бить ногой, но освободиться от горшка так и не смогла. Сорвалась она с привязи и бросилась бежать. Бежала она, бежала, да и остановилась как раз перед домом горшка — видно, счастье такое уж ему выпало. Закричал он:
— Матушка, матушка, отворяй скорее, я буйволицу привел!
Старуха открыла дверь. А буйволицу загнали во двор и привязали.
Стали они все жить счастливо, в мире и любви. Буйволица давала молоко, невестка хлопотала по дому, а старуха жила в свое удовольствие. Горшок заботился, чтобы в доме ни в чем недостатка не было. Старуха любовалась, как подскакивает горшок, и ей казалось, будто это ее собственный сыночек ползает по полу. Невестка иногда даже смеялась, глядя, как счастлива старуха.
Горшок же днем оставался горшком, а по ночам превращался в человека.
Три других горшка смотрели на всех с полки и постукивали друг о друга, словно радовались их счастью. А когда дул ветер, из горшков раздавались звуки, похожие на детский лепет.

¹ Бигх — единица земельной площади; один бигх равен 0,25 га.