На горе Фынхуаншань была когда-то яма, полная золота и серебра. В яме той жил золотой феникс. Носился он по всему свету, добывал себе всякие драгоценности и складывал их в гнездо. Чего только в этой яме не было!
Однажды золотой феникс проглотил белый агат. Три дня и три ночи не мог он летать и сидел в гнезде. На четвертый день утром снес феникс яйцо — белое, как снег, величиной с корзину! Яйцо это светилось — лучи исходили от него, как от утреннего солнца. Они слепили глаза не только людям, даже звери не сидели приблизиться к яйцу.
Пролежало яйцо в гнезде тридцать дней и тридцать ночей. Ночью его умывала роса, днем грело солнце. А на тридцать первый день завертелось яйцо, закружилось. Вдруг раздался треск, и скорлупа разлетелась на куски. Выкатился из яйца толстенький младенец неописуемой красоты. Глаза у него были светлые, как прозрачная вода в осенней реке, а волосы — черные, как смоль. Ручонки у него были как молодые побеги бамбука, а губы — как лепестки пиона.
Ребенок, только что вылупившись из яйца, уже умел ходить. Правда, ходил он не очень хорошо. Все птицы с округи слетелись и любовались им. Каждая хотела усыновить его. В конце концов они решили воспитывать его сообща. Они лелеяли его, кормили соком плодов, отдавали свои перья, чтобы сделать ему одежду. Дали ему птицы и имя — Алан.
Алан рос. Когда в гнезде феникса стало ему тесно, птицы построили другое, просторное гнездо.
Собрали пушинки с цветов тростника, постелили в гнездо, чтобы мальчику было мягко и тепло.
Рос Алан день ото дня. Пришла пора ему набраться ума и ловкости. Птицы заспорили, кому же поручить обучать его? Белый журавль сказал:
— Алан, Алан! Я лучше всех хожу по земле.Давай я научу тебя ходить!
Алан кивнул головой. Прошел день, прошел другой. Алан научился ходить. Он ходил уверенно, бегал так быстро, словно летал. Тогда обратился к нему попугай:
— Алан, Алан! Никто не уметь так петь, как я. Давай научу тебя петь!
Алан кивнул головой. Прошел день, прошел другой. Алан научился петь. Голос его стал необыкновенно звучным. Песни его заставляли даже тигра забывать о жестокости. Тогда прилетел к нему фазан:
— Алан! Алан! Давай научу тебя лазать по горам. Я лучше всех умею это делать!
Алан кивнул головой. Прошел день, прошел другой. Алан научился лазать по горам. Он лазал по ним, как горный козел, и не задыхался. Тогда прилетел к нему баклан:
— Алан, Алан! Давай научу тебя грести. В гребле никто не может тягаться со мной.
Алан кивнул головой. Прошел день, прошел другой. Алан научился и гребле. Его лодка сновала по воде, как рыба.
Вырос Алан, стал высоким, научился всякому искусству. И отправился Алан искать счастье.
Шел да шел Алан. Прошел девяносто девять ущелий, перевалил через девяносто девять холмов, пересек девяносто девять рек. Ноги натер до крови, но все шел и шел.
Однажды Алан пришел к горному хребту Тянь-лунлинь. С Тяньлунлиня можно увидеть, как солнце выходит из Восточного моря; с Тяньлунлиня можно увидеть, как солнце скрывается в Западном море. Алан поднялся на самую высокую вершину хребта. Куда ни смотрел он, всюду видел воду. Вода сливалась с горизонтом!

Вдруг Алан почуял запах крови. «Откуда этот запах на таком высоком месте?» — подумал Алан и стал искать. Долго он искал, пока не нашел глубокий колодец. Запах шел оттуда. Сел Алан на корточки и заглянул в колодец. В нем было очень темно. Дна не видно. А в глубине Алан приметил три светящиеся точки. «Звезды светятся на небе, как они попали под землю?» — подумал он. Алан был любопытным. Он связал из лиан канат длиной в тридцать шесть чжанов и спустился по нему в колодец. Там он увидел огромного удава, спящего у входа в пещеру. Шаги Алана разбудили удава, и он разинул пасть. Глаза удава горели, словно факелы, каждый зуб у него был как топор мясника, а тело его было покрыто чешуей, твердой, как железо. Удав с яростью бросился на Алана. Но Алан был ловким, он поднял камень величиной с корзину, прицелился и бросил в удава. Удав продолжал нападать. Тогда Алан начал бить кулаком по его голове. Триста шестьдесят ударов обрушилось на голову удава и еще столько же. Из его носа и пасти брызнула кровь. Умер удав.
Алан обошел дно колодца и наконец нашел то, что казалось ему сверху светящимися точками. На каменной стене висели волшебный меч, волшебный стальной топорик и волшебная мотыга. Забрал все это Алан и уже хотел выбраться из колодца, как вдруг услышал конское ржание.
«Откуда же здесь конь?» — подумал Алан. Искал он долго и наконец увидел в пещере рыжегривого коня, закованного в цепи. Конь рвался из цепей и ржал.
«Где же тот, кто спустился на коне в колодец?» Алан стал звать, но никто не отвечал.
— Бедный конь, жесток твой хозяин, коли оставил тебя здесь одного, — сказал Алан.
Конь опустился на колени. Слезы покатились из ? его глаз. И заговорил он человечьим голосом:
— Мой хозяин был хорошим. Он не покинул бы меня. Привез я его в горы, а удав напал на него, загубил, отнял волшебный меч, топор и мотыгу!
Выхватил Алан волшебный меч и разрубил цепи.
— Я отомстил за твоего хозяина. Идем со мной. — Да, ты отомстил за него, — подтвердил
конь, — и я буду весь век тебе служить. Я могу летать над облаками, переплывать реки и моря.
Алан вскочил на коня и тут же вылетел из колодца. Проехал Алан девяносто девять ущелий, перевалил через девяносто девять холмов, пересек девяносто девять рек, и достиг горы Хубэйшань. Никто из людей на этой горе не жил. Вся она заросла камышом, в котором прыгали зайцы. И раздавался с горы несмолкаемый звериный рев.
Алан натянул тетиву и одной стрелой убил двух зайцев. Затем он взмахнул мечом, одним ударом срубил девять больших тополей. Сел Алан отдохнуть. Вдруг поднялся ураганный ветер и откуда-то кинулся на Алана тигр. Но Алан был ловким. Один миг — и он уже сидел на тигре. Волшебным топориком ударил он изо всех сил по затылку зверя. Тигр свалился.
Захотелось Алану пить. Долго искал он воду и наконец нашел на горе озеро с чистой, прозрачной водой. Вокруг озера цвели яркие цветы, легкая зыбь играла на его поверхности. Нагнулся Алан, выпил глоток воды и вдруг сквозь колышущиеся волны заметил на дне девичье лицо. Он выпил еще глоток воды — волны на озере заиграли сильнее, на дне озера стала видна девичья фигура. Выпил Алан третий глоток воды — озерная вода забурлила, расступилась, и вышла из пучины девушка.
Никогда Алан не видывал такой красавицы! Ее длинные, изогнутые брови — словно нарождающийся месяц, черные глаза весело поблескивали, узкое личико с румяными, как свежее яблоко, щеками светилось. Шла она легкими шагами, словно нес ее свежий ветер.
Подошла девушка к Алану и улыбнулась.
Бывал я и на краю света за далекими морями, — сказал Алан, — но никогда не встречал такой красоты! Где живешь, девушка? Как тебя зовут?
Живу я в хрустальном дворце в Восточном море. Я — старшая дочь царя драконов. А зовут меня Айлянь.

Как же ты из хрустального дворца попала сюда, на гору Хубэйшань?
Из этого озера есть под горой проход в Восточное море.
— Почему же с тобой нет провожатых?
Я пришла искать жениха. Неловко же брать провожатых.
Кого ты здесь найдешь? Ведь на этой горе, кроме меня, никого нет.
— — А другого я и не ищу. Мне нужен храбрый, добрый Алан.
Алан покраснел, а на сердце его стало радостно.
Айлянь! Я одинокий бедняк. Целыми днями на охоте. Нет у меня ни родителей, ни братьев. Некому обо мне позаботиться. Не трудно ли будет тебе со мной?
Тот, кто вырос в трудах и борьбе, — хороший человек. Я люблю тебя, Алан, за то, что ты трудолюбив и не боишься опасности.
Но я — сын феникса, а ты — дочь дракона. Феникс живет в горах, дракон — на дне моря. Подходящая ли мы пара?
Дочь дракона выходит замуж за сына феникса, — может ли быть на свете пара лучше такой?!
Уже солнце село на западе, уже украсила небо вечерняя заря. Алан освежевал тигра, накинул его шкуру на коня. Потом он собрал цветы и украсил ими одежды Айлянь. Сели они на коня, и едва Алан тронул его, как они очутились на горе Фынхуаншань.
И сразу же слетелись к ним птицы. Они принесли персики, финики, райские яблочки. Разные цветы и фрукты заполнили жилище Алана. Пчелы приготовили мед, бабочки — сладости. Прилетели светлячки и расселись вокруг. Стало светло. Попугай играл на флейте, а соловей без конца шутил. Было весело и шумно.
Алан и Айлянь поженились. Они любили друг друга и жили душа в душу. Когда Алан уходил за водой, Айлянь сидела дома: шила и штопала. Когда уходил Алан на охоту, Айлянь готовила пищу и ждала его. Жизнь их была слаще меда. И вскоре Айлянь пришла пора родить ребенка.
В тот день Алан ушел на охоту. Вдруг тучи заволокли небо, подул ветер, полил дождь. При первом раскате грома появился на свет толстенький беленький младенец. Когда Алан вернулся с добычей, его встретила радостная Айлянь с ребенком на руках:
— Отец, дай нашему сыночку имя. Посмотри, какой он!
Алан спросил:
А случилось ли что-нибудь во время родов?
Гром гремел.
Хорошо, пусть его зовут Лэй. Это имя дало ему само небо!
Алан и Айлянь зажили еще счастливее. Прошел год, и опять у Айлянь родился ребенок. Вернулся Алан домой с охоты, а в колыбели сладко спит новорожденный. Айлянь радостно встретила Алана:
— Отец, дай сыночку имя. Смотри, какой он хороший! Большие глаза, высокий лоб — вылитый ты!
Алан подумал и сказал:
— Он очень красив, когда спит в колыбели.Пусть же его имя будет Лань, и пусть он будет в будущем еще счастливее, чем сейчас.
Прошел еще год, Айлянь родила третьего сына. На этот раз Алан был дома. И только родился мальчик, как зазвонили в округе колокола. Алан взял на руки младенца, а Айлянь попросила:
Отец, дай ему имя.
Когда он появился на свет, звонили колокола. Пусть же его имя будет Чжун.
Время шло. Листья на деревьях зеленели, потом желтели и опадали. Проходил год за годом. Дети росли. Настало время женить их, и Алан забеспокоился: ведь на горе Фынхуаншань жила лишь одна его семья, откуда же взять невест? Но Айлянь успокоила его:
— Не волнуйся. У меня в отчем доме живут три племянницы. Завтра схожу домой, попробую их посватать.
На следующий день Айлянь спозаранку отправилась в путь. Пришла к озеру, шагнула в него, вода расступилась и дала ей широкую дорогу. По бокам дороги стояли солдаты — рыбы и креветки, генералы — крабы. Они приветствовали ее.
Пришла Айлянь в хрустальный дворец и обратилась к своей матери:
Мама, внуки твои подросли, а невест у них нет. Хочу женить их на племянницах.
А сколько лет внукам?
Старшему минуло двадцать, среднему — девятнадцать, младшему — восемнадцать.
Хорошо. Помогу внукам.
Договорилась Айлянь с матерью. Выбрали они день свадьбы и поженили юношей. Старший женился на старшей племяннице, средний — на второй, а третий — на младшей.
Время шло. Год уходил за годом. Минуло несколько десятков лет. На горе Фынхуаншань все изменилось. Стало там много людей. Дети и внуки Алана распахали тысячу девятьсот девяносто девять му земли, вырастили тысячу девятьсот девяносто девять быков и развели тысячу девятьсот девяносто девять ’овец и баранов. Стала гора Фынхуаншань местом счастья.
Далеко распространился слух о горе Фынхуаншань. Один расскажет десяти, а десять передадут сотне. Дошла молва до уездного города. Прослышал об этом начальник уезда, позавидовал. Написал он указ и велел повсюду расклеить его: «Население горы Фынхуаншань обязано платить подушный налог».
Дошел указ и до горы Фынхуаншань. Семья Алана послала уездному начальнику сто баранов. Но тому показалось этого слишком мало. Тогда семья Алана послала еще сто быков. Начальник уезда лишь покачал головой — ему хотелось больше.
Землю вспахала семья Алана, хлеба вырастили тоже они, стада вскормили они же. Все богатство на горе Фынхуаншань создано семьей Алана, за что же они должны платить налог?
Жадность начальника уезда не знала предела. Ночью послал он на гору Фынхуаншань солдат, что- бы силой завладеть богатством. Прибыли солдаты к подножию горы, а на ней уже зажгли факелы, приготовились к бою. Когда войско приблизилось к вершине, Алан на своем волшебном коне устремился вперед. Дети и внуки его шли следом с оружием в руках. Конь Алана взвился в небо и оттуда бросился на солдат. А Айлянь вошла в Драконовый омут, постучала по воде, вода вскипела, поднялась и затопила большую часть войска. Трижды переходило войско в наступление, но неизменно терпело поражение. Пришлось уездному начальнику дать слово сократить налог.
Но уездный начальник нарушил слово. Однажды темной ночью послал он людей на гору Фынхуан-шань. Они пробрались в конюшню, перебили ноги волшебному коню, пробрались к Драконовому омуту и засыпали его. Да еще устроили засаду у омута, чтобы убить Айлянь.
В то время Алан спал. Приснилось ему, что белый дракон обвил своим телом дом, а изо рта у него вырывается пламя. Проснулся Алан: кругом — языки пламени, слышно бряцание оружия, крики. Алан бросился в конюшню — волшебный конь не может стоять, из глаз его капают слезы. Схватил Алан медный гонг и забил тревогу. Дети и внуки его — весь народ шэ услышал гонг и понял: пришел враг. Вооружились они и ринулись в бой.
Звуки гонга напугали врагов. Они окружили Алана, бившего тревогу. Алан приготовил лук и стрелы. Он стрелял в тех, кто к нему приближался. Тринадцать стрел поразили тринадцать врагов. Но стрелы кончились, и Алан погиб.
Услышав тревогу, Айлянь побежала к Драконовому омуту. Но омут оказался засыпанным. Она хотела вернуться за мечом, но тучи вражеских стрел настигли ее, и она погибла. Кровавая битва длилась до утра, лишь на рассвете враги отступили, оставив горы трупов.
В этом жестоком бою погиб родоначальник племени шэ. В этом страшном бою отдала жизнь родоначальница племени шэ. Оба они боролись за счастье потомков.
На рассвете следующего дня люди племени шэ отнесли останки родоначальников на хребет Тянь-лунлинь и похоронили их под высокими кипарисами у прозрачного, как зеркало, источника. На могиле поставили памятник. Когда опускали тела родоначальников в могилу, небо оделось в черные тучи. К могиле подходили звери, подлетали птицы и орошали ее слезами.
И в наше время люди народа шэ еще помнят своих родоначальников. В праздник Нового года и в другие праздники они приносят им жертвы. Родоначальник Алан гонгом поднял свою семью на бой, и это спасло народ шэ. Поэтому при жертвоприношении люди народа шэ бьют в маленькие гонги. Родоначальница Айлянь, спасая племя, водой преградила путь врагам. Поэтому теперь при жертвоприношении люди окропляют друг друга чистой водой.

0

Добавить комментарий