Вечерняя звезда (племя каража)

В те времена, когда люди племени каража не умели еще корчевать лес, не выращивали кукурузы, ананасов и маниоки, а питались лишь лесными плодами, рыбой и дичью, — в те времена жили на свете муж с женой. Две дочери было у них, и старшую звали Имагеро, а младшую — Денаке.

Как-то в сумерках Имагеро увидела на небе Тахина-Кан, большую вечернюю звезду. Прекрасна была звезда, мягко и приветливо лился ее свет, и у девушки сами собою вырвались слова:

— Как она красива, отец! Будь эта звезда моею, я не расставалась бы с нею ни днем, ни ночью —  все играла бы с ней!

Отец посмеялся прихоти дочери.

— Звезда Тахина-Кандалека от нас, и никому не дано завладеть ею, — сказал он.

Подумав, он, однако, прибавил:

— Но кто знает, дочь моя, не услышала ли тебя звезда. Может случиться, она сама явится к тебе в гости. Глубокою ночью, когда все спали, девушке почудилось, что кто-то лег рядом с нею. В испуге она спросила:

Кто ты и чего от меня хочешь?

Мое имя — Тахина-Кан, — раздался голос, — Я услышал твое желание и явился. Я хочу взять тебя в жены.

Имагеро разбудила родителей и зажгла огонь. Тахина-Кан оказался дряхлым-предряхлым стариком. Волосы его и борода были белыми, а кожа — морщинистой и сухой. Едва Имагеро увидела его при свете очага, она закричала:

— Не хочу я быть твоей женой! Ты стар и безобразен! Мне нужен муж молодой, сильный, красивый!

Эти слова очень опечалили Тахина-Кана, и слезы закапали из его глаз. У Денаке сердце было мягкое и отзывчивое, ей стало жаль бедного старика. Не зная, как его утешить, она сказала:

— Отец, я согласна выйти за него. Пусть будет он моим мужем.

Нечего и говорить, как обрадовался хилый старец. Когда они поженились, Тахина-Кан сказал:

— Я должен позаботиться о твоем пропитании, Денаке. Я расчищу участок леса. Вместо кустов и деревьев я насажу полезные злаки, о которых люди племени каража еще не слышали.

Сказано — сделано. Тахина-Кан пошел к большой, полноводной реке и некоторое время беседовал с потоком. Потом он вошел в воду, широко расставил ноги и стал вылавливать семена, что плыли по течению. Река принесла ему две охапки спелой кукурузы, черенки маниоки и все, что индейцы каража выращивают ныне на своих полях.

Тахина-Кан вынес добычу на берег и сказал жене: — Сейчас я начну корчевать лес и расчищу место для пашни. Но ты не должна видеть меня за работой. Оставайся дома и приготовь еду. Когда я вернусь и руки мои будут ныть от усталости, ты накормишь меня. Сказав так, он удалился. Но не возвращался он очень долго, и Денаке встревожилась. Она подумала, что труд оказался старику не под силу и он умер. Когда ждать ей надоело, она скрепя сердце решила во всем убедиться своими глазами.

Но как изумилась, как обрадовалась Денаке, разыскав мужа! Тахина-Кан и в самом деле расчищал пашню. Но теперь это был молодой красавец, рослый и полный сил. На нем был яркий наряд, и лицо его было пестро раскрашено — так и в наши дни наряжаются и раскрашивают себя юноши племени каража. Едва Денаке поняла, что это ее муж, радость охватила ее, она подбежала к Тахина-Кану и горячо его обняла. Они взялись за руки и пошли домой. Дома счастливая Денаке показала мужа родным.

Но тут подала голос ее сестра, Имагеро.

Ты мой муж! — сказала она Тахина-Кану. — Ты пришел ко мне, а не к Денаке!

Но Денаке, а не ты пожалела несчастного старика, — возразил Тахина-Кан. — Ты отказалась от него, она же взяла его в мужья. Я больше не хочу тебя. Лишь Денаке желанна мне.

Обуянная злобной завистью, Имагеро вскрикнула, упала на землю — и исчезла. Вместо нее из травы взлетел козодой. Печальный крик его легко услышать и сегодня — он так громок, словно издает его куда более крупная птица.

Что же до индейцев племени каража, то не кто иной, как Тахина-Кан, научил их выращивать на расчищенных лесных полянках кукурузу, ананасы, маниоку и другие полезные растения.