Волшебный котел (сказки о народном мастерстве и мудрости)

На южном берегу реки Баймахэ есть деревня Чжанцзячжуан. Жил в ней когда-то злой помещик Чжан-Живодер. У помещика было три сына. Из-за корысти все четверо могли совершить любую подлость. Они немилосердно обирали крестьян-арендаторов, зарились на каждую мелочь. Люди умирали от голода или вешались.
Брал участок в аренду у Чжана-Живодера и бедняк Хуан Сяо-пин. Много обид перенес Сяо-пин и задумал он отплатить Живодеру. Однажды осенью прошел слух, что помещик собирается женить сына. Хуан Сяо-пин договорился с женой, как проучить Живодера. Они решили пригласить его на угощение. Сяо-пин принес с рынка разной снеди, вина и мяса. Жена Сяо-пина Цуй-ин приготовила все кушанья заранее, а большой кусок сырого мяса повесила на крюк возле двери.
Когда Хуан Сяо-пин пришел к помещику, тот дремал. Но, услышав о приглашении на обед, Чжан-Живодер поспешно выбрался из кресла, нахлобучил шляпу и пошел за Сяо-пином. Войдя в дом арендатора, помещик увидел висевшее у двери сырое мясо, не слышно было ни стука кастрюль на плите, ни шипения сковород. Цуй-ин, жена арендатора, сидела у порога и чинила туфли, будто и не приглашала никого в гости. Живодеру это не понравилось, он обозлился и с угрозой крикнул:
— Ты что же, мелкота?! Вздумал дурачить меня? Понапрасну разбудил? Насмехаешься над господином!
Сяо-пин виновато улыбнулся и стал ругать жену:
— Лентяйка! Что же ты ничего не делаешь! Господин уже пришел, а угощение не готово!
Не удостоив их ответом, Цуй-ин неторопливо поднялась, взяла свинину, лук, пряности, масло, соль и удалилась на кухню.
Не успели гость и хозяин выкурить по трубке, как на столе появились дымящиеся ароматные блюда. Чжан-Живодер удивился и быстро принялся уплетать обед за обе щеки. А когда все было съедено, он спросил:
— Сяо-пин, как это сумела твоя жена так быстро приготовить замечательный обед?
— Гм, не хотел я говорить, ну, да уж придется, — улыбаясь, ответил Сяо-пин. — Есть у меня волшебный котел. Достаточно положить туда любые съестные припасы и помешать — тут же все будет готово. И дрова жечь не надо и быстро!
Неужели существует такое сокровище? — удивился Живодер.
Конечно, I существует, — подтвердила Цуй-ин. — Ах, господин! Жаль, что нас только двое, часто нечего и класть-то в котел. Если бы он был у большой семьи, сколько бы дров за год сберегли!
У Живодера быстро мелькнула мысль: «Через десять дней в моем доме свадьба. Волшебный котел окажется очень кстати!» Чжан-Живодер напустил на лицо умильную улыбку и сказал:
Сяо-пин, продай мне этот котел. Ведь я — твой господин. Я не пожалею за него нескольких десятков лянов серебра.
Господин, это невозможно! — ответил Сяопин. — Котел достался мне от отца, от деда, от прадеда. Его нельзя продать и за сто лянов серебра! И, хотя я вам должен…
Живодер широко ухмыльнулся:
— Это мы уладим, я уступлю! В нынешнем году зачту разницу при уплате аренды.
Сяо-пин вздохнул:
Уж если господин решил купить, ничего не поделаешь. Ладно, пусть будет так. Но вы, господин, сдержите слово.
Разумеется, разумеется! — согласился помещик, хлопая себя по ляжкам.
Самодовольно ухмыляясь, отнес помещик волшебный котел домой и спрятал его в сундук.
Приближалась свадьба сына. В день перевозки приданого повара сказали Живодеру:
— Господин, не пора ли готовить угощение?Ведь вы говорили, что будет шестьсот человек гостей?
— ’ Не торопитесь, — спокойно ответил Живодер, — когда я скажу, тогда и приготовите. Не опоздаем.
Только после третьей стражи помещик достал котел из сундука, отнес его на кухню и разбудил поваров:
— Нарежьте мясо, сложите в котел и помешайте, то же сделайте и с остальными припасами. Больше ничего от вас и не нужно. Этот котел волшебный, не разбейте его, будьте осторожны.
Распорядился Живодер и ушел спать. Повара не поверили ему, но сделали все, как хозяин приказал: положили мясо в котел, помешали — и раз, и два, и три, и четыре. Мясо по-прежнему было сырым.
Утром повара доложили об этом помещику. От такой новости Живодер даже позеленел. Мигом натянул штаны, побежал на кухню, схватил скалку и начал мешать ею в котле. Но, конечно, все было напрасно. Живодера от злости затрясло сильнее, чем муравья на горячей сковороде. Он неистово начал выкрикивать:
— Сяо-пин! Обманул меня! Не, миновать тебе моих рук! Шкуру с тебя спущу!
Живодер ударил по котлу кочергой и пробил его насквозь.
Возненавидел Живодер Сяо-пина и договорился со своими сыновьями Би-цза и Лун-цза погубить его. Они приготовили веревку, мешок и после второй стражи подкрались к дому Сяо-пина, напали на спящего арендатора, сунули его в мешок, крепко завязали. И потащили Сяо-пина к реке Баймахэ топить.
Помещику и его сыновьям никогда не приходилось носить на руках даже курицы, а теперь они тащили по очереди человека. На полпути они совсем выбились из сил, поминутно опускали ношу на землю и отдыхали. Но чем больше отдыхаешь, тем труднее нести. Долго они тащили, даже проголодались, а в чистом поле еды не найдешь. Лун-цза предложил:
— Подвесим его на дерево, так он не убежит,а мы сходим домой перекусим.
— Пожалуй, верно! — согласился Живодер. Подвесили они мешок с Сяо-пином на дерево и ушли.
Сяо-пин лежал в мешке, скрючившись в три погибели. Пытался он освободиться, но мешок был крепкий и завязан туго, пытался кричать, но никого поблизости не было. И вдруг он услышал голос:
— Эй! Кто там на дереве?
Сяо-пин узнал по голосу старшего сына Чжана-Живодера, которого в деревне прозвали Воспаленные Глаза.
Помещичий сын возвращался из Хэбэя с купленным им стадом коров. Еще издали он услышал какие-то странные звуки. Подойдя к дереву, он увидел на суку мешок, болтавшийся из стороны в сторону. Сначала Воспаленные Глаза испугался, а потом набрался храбрости и крикнул.
Узнал Сяо-пин голос помещичьего сына и подумал: «Хорошо же, Чжан-Живодер! Ты хотел меня утопить, так не жди от меня пощады!» Он быстро сложил присказку и запел:
Пришла беда: и дни и ночи
Болят мои бедные очи.
Но добрый старик вчера рассказал,
Как вылечить мне глаза.
Сожми, мешок, ослабь, сожми!
И боль на себя возьми!
Я ночь просидеть в мешке готов,
Только бы был наутро здоров.
Что с тобой? — спросил помещичий сын, услышав песню из мешка. — Что ты там поешь?
Не тронь меня! Не тронь! Я лечу глаза! — ответил Сяо-пин.
Услышав, что кто-то лечит глаза таким волшебным способом, помещичий сын вспомнил о своих, всегда воспаленных и гноящихся глазах.
А скоро ты их вылечишь? — спросил он. — Дай и мне полечить. У меня тоже глаза больные.
Не торопись! Мои глаза гноились десять лет. А теперь вот не болят. Только в уголке правого глаза осталось чуточку боли. Ты подожди немного. Долечусь и тебе дам. — И Сяо-пин снова запел свою присказку.
Помещичий сын присел у дерева и начал ощупывать свои грязные, больные глаза. Потом ему это надоело, и он стал торопить человека в мешке:
Хватит тебе там сидеть! Давай-ка поскорее! Небось, уже вылечился.
Хорошо! — крикнул ему Сяо-пин. — Живей развязывай мешок!
Воспаленные Глаза снял с сука мешок, развязал — и перед ним встал человек с чистыми и ясными глазами. Сразу было видно, что этот человек окончательно вылечился. Помещичий сын залез в мешок, а Сяо-пин тут же крепко завязал его и повесил на дерево. Потом он взял хворостину и кружным путем погнал помещичье стадо коров к себе домой.
Помещик с сыновьями торопливо поели, прибежали обратно, сняли мешок с дерева и понесли. Дошли до реки и, раскачав мешок, бросили его в воду.
— Вот и отправился Сяо-пин на тот свет! — воскликнул Чжан-Живодер.
Наутро Сяо-пин нарочно погнал стадо коров мимо помещичьего дома. Чжан-Живодер, увидев его,
страшно испугался. Он выскочил за ворота и крикнул:
Эй, Сяо-пин! Как, это ты?..
Мой господин! Мне повезло благодаря твоей милости, — с улыбкой ответил арендатор. — Когда ты бросил меня в реку, кто-то в воде развязал мешок!..
Неужто это был дух реки? — удивился Живодер.
Да кто ж его знает? Выбрался я из мешка и увидел на дне, под водой, этих коров. Взобрался я одной из них на спину, остальное стадо двинулось за нами! Да ты взгляни, господин, на этих коров, до чего же они крепкие и сильные!
Живодер смотрел вслед удалявшемуся Сяо-пину и, казалось, готов был проглотить арендатора вместе со всем стадом. Дома он рассказал сыновьям:
Этому оборванцу Сяо-пину повезло. Мы его бросили, оказывается, прямо в коровник духа реки! Да разве этот дурак умеет пользоваться случаем? Взял оттуда десяток коров и доволен.
Отец, — сказал Би-цза, — мы должны взять остальное стадо. Вернемся на реку и спрыгнем в том же месте.
Я прыгну первым, а вы следите, — сказал Лун-цза. — Как махну рукой, прыгайте следом. Уж если пригонять, так все стадо!
Все трое отправились на реку Баймахэ и нашли место, где ночью сбросили мешок. Живодер приказал, чтобы Лун-цза прыгал первым. Тот посмотрел на реку, на крутые пенистые волны и сначала оробел. Но жадность придала ему храбрости, и он спрыгнул. А плавать-то Лун-цза не умел, волна сразу захлестнула его. Он успел только взмахнуть над водой руками. Помещик и Би-цза решили, что Лун-цза увидел коров и зовет их на подмогу. И оба они спрыгнули в реку. Все трое утонули, как и старший сын помещика.
Коровы Живодера перешли к Сяо-пину, и он роздал их беднякам.